Помножьте все это на миллион и верните ему в аплодисментах

Однажды ко мне в купе (вагоны были уже забиты до отказа) положили раненого полковника. Старший военный врач, командовавший погрузкой, сказал мне:
— Возьмите его. Я не хочу, чтобы он умер у меня на пункте. А вам все равно. Дальше Пскова он не дотянет. Сбросьте его по дороге.
— А что у него?
— Пуля около сердца. Не смогли вынуть— инструментов нет. Ясно? Он так или иначе умрет. Возьмите. А там — сбросите…
Не понравилось мне все это: как так…



Почему умрет? Как же так? Это же человеческая жизнь. И вот, едва поезд тронулся, я положил полковника на перевязочный стол. Наш единственный поездной врач Зайдис покрутил головой: ранение было замысловатое. Пуля, по-видимому, была на излете, вошла в верхнюю часть живота и, проделав ход к сердцу и не дойдя до него, остановилась. Входное отверстие— не больше замочной скважины, крови почти нет. Зайдис пощупал пульс, послушал дыхание, смазал запекшуюся ранку йодом и, еще раз покачав головой, велел наложить бинты.

— Как это? — вскинулся я.

— А так. Вынуть пулю мы не сумеем. Операции в поезде запрещены. И потом — я не хирург. Спасти полковника можно только в госпитале. Но до ближайшего мы доедем только завтра к вечеру. А до завтра он не доживет.

Зайдис вымыл руки и ушел из купе. А я смотрел на полковника и мучительно думал: что делать? И тут я вспомнил, что однажды меня посылали в Москву за инструментами. В магазине хирургических инструментов «Швабе» я взял все, что мне поручили купить, и вдобавок приобрел длинные тонкие щипцы, корнцанги. В списке их не было, но они мне понравились своим «декадентским» видом. Они были не только длинными, но и кривыми и заканчивались двумя поперечными иголочками.

Помню, когда я выложил купленный инструмент перед начальником поезда Никитой Толстым, увидев корнцанги, он спросил:

— А это зачем? Вот запишу на твой личный счет — будешь платить. Чтобы не своевольничал.

И вот теперь я вспомнил об этих «декадентских» щипцах. Была не была! Разбудив санитара Гасова (он до войны был мороженщиком), велел ему зажечь автоклав. Нашел корнцанги, прокипятил, положил в спирт, вернулся в купе. Гасов помогал мне. Было часа три ночи. Полковник был без сознания. Я разрезал повязку и стал осторожно вводить щипцы в ранку. Через какое-то время почувствовал, что концы щипцов наткнулись на какое-то препятствие. Пуля? Вагон трясло, меня шатало, но я уже научился работать одними кистями рук, ни на что не опираясь. Сердце колотилось, как бешеное. Захватив «препятствие», я стал медленно вытягивать щипцы из тела полковника. Наконец вынул: пуля! Кто-то тронул меня за плечо. Я обернулся. За моей спиной стоял Зайдис. Он был белый как мел:

— За такие штучки отдают под военно-полевой суд,— сказал он дрожащим голосом.

Промыв рану, заложив в нее марлевую «турунду» и перебинтовав, я впрыснул полковнику камфару. К утру он пришел в себя. В Пскове мы его не сдали. Довезли до Москвы. Я был счастлив, как никогда в жизни! В поезде была книга, в которую записывалась каждая перевязка. Я работал только на тяжелых. Легкие делали сестры. Когда я закончил свою службу на поезде, на моем счету было тридцать пять тысяч перевязок!

35 тысяч Александр Вертинский, Воспоминания, Длиннопост
— Кто этот Брат Пьеро? — спросил Господь Бог, когда ему докладывали о делах человеческих.

— Да так… актер какой-то,— ответил дежурный ангел.— Бывший кокаинист.

Господь задумался.

— А настоящая как фамилия?

— Вертинский.

— Ну, раз он актер и тридцать пять тысяч перевязок сделал, помножьте все это на миллион и верните ему в аплодисментах.

С тех пор мне стали много аплодировать. И с тех пор я все боюсь, что уже исчерпал эти запасы аплодисментов или что они уже на исходе. Шутки шутками, но работал я в самом деле как зверь…




Его звезда взошла мгновенно – в далекой дореволюционной России.
Ему рукоплескали Нью-Йорк, Лондон, Париж.
В Шанхае он влюбился в 16-летнюю грузинскую княгиню Лидию Циргваву-Дадиани.
Она подарила ему чудных девчонок – Машу и Настю.
Девочки унаследовали от отца щедрость, великодушие и сострадание к простым людям.
На своих первых гастролях с Театром Вахтангова в Варшаве Марианна сняла в банке деньги, причитавшиеся ее отцу, и устроила грандиозный банкет для всего театра.


А моя любимая актриса, единственная звезда Серебряного века и русского декаданса Анастасия Вертинская создала фонд помощи неимущим актерам.
На Новодевичьем она ухаживает за двумя могилами – отца и Антона Чехова.
Четверг, 13 июня 1940 г.
Сегодня думал о Вас…
О Вас — «вообще», о Вашей дружбе со мной.
Я думал о том, надолго ли хватит Вашего «Сопротивления»?
Сколько времени еще будет стоять Ваша тоненькая дорогая фигурка под «ураганным обстрелом» — моих врагов?
Насколько Вас хватит? Не знаю.
Одно можно сказать наверное: Вы — героически защищаете Вашу идею! Идею, которая, конечно, Вам не под силу. Потому что трудно и тяжело быть на стороне того, кого от злобы и зависти, от ничтожества и бессилия ненавидят, завидуют, забрасывают грязью и кому с проклятьями покоряются!
Иногда мне кажется, что стоит мне только на секунду закрыть глаза, только на минуту устать… И меня разорвут… Как укротителя в клетке разрывают львы… Его собственные львы… которые подчинялись ему, ходили по канату…
И, конечно, Ваше мужество Вы черпаете только в Вашем грузинском происхождении.
Трудно, долго и не нужно говорить о том, за что меня ненавидят люди. За успех, за славу, за иронию, за «высший ум» — интуицию, за «божественное» происхождение, за презрение, за широту души, за искренность, за бессмысленную и прекрасную расточительность, за «самосожжение» с улыбкой на устах…
За все то, на что они не способны! За то, что я не похож на них! И странно, грустно и больно, что Ваша мама — чудесная мама, потому что какой же должна быть у такой изумительной девочки, как Вы? Странно, что она, не зная, не спрашивая, не интересуясь совершенно мной, уверенно и твердо становится в оппозицию мне, видит во мне врага — какого-то зверя и похитителя, который посягает на ея дочь и который ей ненавистен до конца?!
А я — добрый, простой, щедрый и ласковый и… несчастный… потому что счастья у меня нет.
Несмотря на весь успех!
Вот и все.
Sandro




Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *